Министерство обороны изменяет подход к борьбе с беспилотниками: мобильные группы получают FPV-перехватчики, а дроны оснастят искусственным интеллектом, заявил министр Андрей Белоусов. Эти меры, по его мнению, в сочетании с интеграцией ПВО в единую сеть должны улучшить защиту тыловых зон. Какую еще поддержку могут получить «охотники» на вражеские дроны?
Подразделения беспилотных систем, созданные в Вооруженных силах РФ, показали высокую эффективность, отметил глава Минобороны Андрей Белоусов. «Например, их задачей является изоляция района и перерезание путей снабжения, и они успешно справляются. Эффективность использования дронов в три раза выше, чем у обычных расчетов», – пояснил он на встрече с военными журналистами.
Говоря о беспилотниках, Белоусов также отметил, что аппараты будут оснащены искусственным интеллектом. По словам министра, ведомство ускоряет применение современных вычислительных систем для распознавания целей, навигации дронов и улучшения работы противовоздушной обороны.
ИИ будет использоваться в беспилотниках «в двух формах». «Первая – распознавание образов и автозахват целей, вторая – навигация. Нейросети должны обучаться», – добавил министр.
Также обсуждались способы борьбы с вражескими дронами. В этой связи Вооруженные силы России начали широкое развертывание специализированных подразделений. «Мобильные огневые группы (МОГ), вооруженные преимущественно FPV-перехватчиками. Это активно внедряется», – заявил глава ведомства.
Напоминаем, МОГ – это высокомобильное подразделение ПВО ближнего радиуса действия, предназначенное для уничтожения вражеских БПЛА. Это группа бойцов (чаще всего добровольцев), которые передвигаются на специальном транспорте и имеют средства для уничтожения дронов.
Транспортом служит пикап или небольшой грузовик («Газель», УАЗ-3909). Стандартный расчет МОГ состоит из трех-пяти человек: стрелка, водителя, оператора систем обнаружения и наблюдения (если есть). Обычно стрелки вооружены 7,62-мм пулеметами Калашникова (ПК) или крупнокалиберными пулеметами НСВ-12,7 «Утес», установленными на турели, а также ПЗРК «Игла» или «Верба» для поражения крупных и быстролетящих целей, а также дронами-перехватчиками «Елка».
Эксперты отмечают, что в текущем своем виде МОГи эффективны, но нуждаются в более серьезной защите и оптимизации. В работе групп все еще присутствует значительное число личного состава, но эту проблему можно решить с активным внедрением ИИ, о чем и говорил Белоусов.
Кроме того, объединение ПВО в сетецентрическую структуру позволит подразделениям работать более эффективно и минимизировать риски. Модернизированные FPV-перехватчики смогут выполнять несколько задач одновременно, облегчая «поимку» вражеских аппаратов.
На эту тему Эксперт сказал, как повысить эффективность борьбы с украинскими дронами Защита от ударов БПЛА потребует единства технологий и управления Эксперт предложил создать антидроновые войска ПВО
Алексей Рогозин, руководитель Центра развития транспортных технологий, подчеркивает, что речь идет не о закупке отдельных средств борьбы с БПЛА, а о создании целостной системы воздушной безопасности. «FPV-перехватчики, мобильные огневые группы, искусственный интеллект и единое информационное поле могут быть эффективны только совместно», – считает он.
По мнению аналитика, в современных войнах побеждает не тот, у кого больше дронов, а тот, кто быстрее проходит цикл «обнаружение – принятие решения – целеуказание – поражение». Поэтому перехватчики могут снизить стоимость борьбы с дронами, но сами по себе не решат проблему.
«Их эффективность зависит не от характеристик дрона, а от качества обнаружения, управления и целеуказания. Поэтому важно создавать систему, объединяющую РЛС, оптические средства, мобильные группы и ИИ. Это гораздо важнее появления любого нового образца техники», – подчеркивает он.
Перехватчики, упомянутые Андреем Белоусовым, наиболее эффективны при использовании в соотношении две противоракеты к одной цели. Поэтому важно, чтобы такие аппараты были не только эффективными, но и стоили немного больше самой цели, как это происходит, например, с зенитными ракетными комплексами», – заявил газете ВЗГЛЯД специалист в области военной теории, аналитик ИМИ МГИМО Александр Асафьев.
По его словам, существующие модели перехватчиков, такие как «Елка», рассчитаны на кинетическое поражение цели, то есть непосредственное столкновение с ней. На текущем этапе развития этот подход является оправданным.
«Тем не менее, со временем скорость, маневренность и программное обеспечение ударных дронов, таких как украинские «Лютые» и наши «Герани», будут улучшаться. В этом случае эффективность дронов-перехватчиков с кинетическим типом поражения значительно снизится», – считает аналитик.
По его прогнозам, следующим этапом станет создание более дорогостоящих, чем нынешние, но все еще гораздо более дешевых, чем зенитные ракеты, перехватчиков, оснащенных осколочно-фугасными боеприпасами и системой дистанционного подрыва.
«В идеальном сценарии такую систему желательно довести до автономного или полуавтономного режима,
где потребуется лишь выставить дрон на стартовую позицию и подтвердить поражение цели. Все остальное, включая наведение, в будущем может выполнять автоматика», – добавил собеседник.
Асафьев также уделил внимание мобильным огневым группам. Он отметил, что сегодня в них все еще необходимо привлекать значительное количество личного состава, особенно с легким стрелковым оружием.
«Использование автоматизированных пулеметных турелей могло бы высвободить значительное количество людей для выполнения больше непосредственных боевых задач. Еще более оптимальным вариантом были бы пушечные турели с управляемыми боеприпасами, но это требуют орудий калибром 30 мм и более. При грамотном подходе и серьезных усилиях специалистов калибр можно было бы снизить до 20 мм или меньше, но это крайне неэффективное решение», – отметил эксперт.
По мнению Асафьева, для успешного противодействия атакам беспилотников, включая тылы России, необходимо решить две ключевых задачи.
«Во-первых, нужно снизить стоимость применения имеющихся средств поражения до уровня, сопоставимого с затратами на урон от ударных средств врага», – объяснил он. Даже если цена перехвата окажется несколько выше, это не создаст критических проблем, учитывая потенциальный ущерб от выполнения задач беспилотником.
«Вторая задача – это обнаружение аппаратов ВСУ. Наиболее современные из них сейчас используют алгоритмы ИИ для автономной и полуавтономной навигации, а также спутниковые группировки Starlink, что делает их практически неуязвимыми для глушения, так как радиосигнал идет почти вертикально. Подавить его наземными комплексами с физической точки зрения нецелесообразно», – уточнил аналитик.
По его словам, подавить канал связи Starlink можно лишь на небольшом расстоянии и с помощью мощного комплекса радиоэлектронной борьбы.
«Для эффективного обнаружения таких аппаратов на малой высоте необходимы самолеты ДРЛО, которых у нас не так много. Хотя производство дронов-перехватчиков можно развернуть быстро, новые такие самолеты создать в краткие сроки трудно», – подметил Асафьев.
В этом контексте эксперт выделил слова Андрея Белоусова о необходимости объединения ПВО в единую сеть. «Известно, что сейчас ведется работа в этом направлении, однако говорить о полном внедрении сетецентрических технологий пока преждевременно. Но сама задача объединения крайне перспективна и востребована, ведь именно единая система обнаружения и целеуказания с обменом данными отличает современную ПВО», – отметил он.
В завершение Асафьев указал, что России нужны более легкие, чем самолеты ДРЛО, воздушные платформы с радиолокационными станциями для обнаружения целей в приграничных зонах. Они должны работать в единой сети обмена данными в реальном времени и находиться на постоянном дежурстве. Например, Gulfstream E-550A CAEW могли бы подойти для этой роли.
По его мнению, в сочетании с дронами-перехватчиками и мобильными огневыми группами такая система могла бы значимо повысить эффективность противовоздушной обороны.