77% россиян надеются на положительные изменения благодаря AI-технологиям

Чита. Унты. Мороз и солнце

— Мы уже на площади! — сообщает мне по телефону одна из коллег-журналисток, которая прибыла на место почти на час раньше нужного времени: продажи у длинных рядов, наполненных унтами всех цветов с массивными войлочными подошвами для вахтовиков и аккуратными белыми носочками женских моделей, должны были начаться в 11 утра, а открытие планировалось в 12 часов.

 Время унтов наступает, когда градусник опускается до -20. фото: Юлия Скорнякова

Час разницы на морозе в Забайкалье — критично. Особенно после резкого похолодания с сухим морозом, которое пришло ночью. Табло на остановках Читы показывало минус 20 градусов. Но испугал ли мороз мастеров, приехавших из разных уголков Забайкалья и Бурятии, чтобы соревноваться в своём умении?

Конечно, нет. Уже в половине одиннадцатого утра здесь царила суета: модели выставлялись так, чтобы бисер на голяшках, пришитый затейливыми узорами, блестел ярче, а голенища мужских пар пленяли покупателей суровостью и теплотой.

Железнодорожник, который решил шить

Булату Цыденжапову чуть более тридцати лет. С самого детства он любил сидеть рядом с отцом, который шил унты и дарил людям тепло. Семья жила в знаменитом своими мастерами селе Укурик Хилокского района Забайкалья.

Булат Цыденжапов начал шить унты еще в школе. фото: Юлия Скорнякова

— Я начал самостоятельно заниматься пошивом в восьмом классе, когда стал обеспечивать себя, — рассказывает Булат.

Он вспоминает, что это ремесло было любимым занятием не только у его отца, но и у дедушки. Секреты качественной работы передаются здесь из поколения в поколение. Окончив школу, он выучился на железнодорожника, проработал три года, а затем решил, что хватит.

— Не потому что на железной дороге тяжело работать, я не боюсь труда. Просто понял, что это не моё, — с легкой улыбкой говорит мужчина.

 Рядом с ним и на фестивале унтов, и в работе всегда его жена Дарима. Унты они делают вместе. фото: Юлия Скорнякова

— Все верха делают женщины, мне помогает жена. У бурят рукоделие в крови, я не знаю ни одной семьи, где бы руками что-нибудь не делали. Детям лишь нужно подсказать и подтолкнуть к делу. Весь верх: орнамент, подклад и сборка на жене, а наколотка, формировка, задники (внутренняя или промежуточная деталь верха обуви) и проведенные работы — это моя часть. Цена унтов зависит от стоимости камуса, войлока и других материалов. Всё суммируется, добавляется стоимость работы. Камус приводят родственники и друзья, занимающиеся разведением оленей — это тоже семейное дело.

— Он всё время шьёт, шьёт, работает — трудится круглосуточно. Бывает, и ночью работает, — говорит о своем муже Дарима Цыденжапова.

Сейчас семья живет в Улан-Удэ, столице Бурятии, но Булат хорошо помнит свои корни в селе Укурик. Он знает, что удобство будущих унтов зависит от сырья — камуса — и от рук мастера.

При этом и у «женской», и у «мужской» частей пошива есть свои секреты и особенности.

Совместить камус по цвету — особое умение. фото: Юлия Скорнякова

— Больше всего я люблю собирать камус, совмещая по цветам. Вот, например, этот. Он со своей «родинкой», особенный, — говорит Дарима Цыденжапова, беря в руки унт удивительной красоты, в которой снежно-белый цвет плавно переходит в кофейный. — Самое главное, чтобы сборка была ровной, чтобы нигде ничего не торчало, а переходы между цветами были плавными, а передняя часть — гладкой. Вот, например, эти. Точь-в-точь таких вторых не найдёте. Как придумывается рисунок? Сначала мы делаем трафареты, затем из кожвинила вырезаем, клеим и прошиваем на машинке. А вышивка орнамента производится на машинке с помощью компьютера.

Орнамент — единственное, что в производстве унтов в Забайкалье и Бурятии может делаться автоматизированно, всё остальное — набивка, просушка, работа по размеру будущих унтов и многое другое — исключительно ручная работа.

— Можно ли унты подбирать по сезону: осенью носить одни, а с наступлением холодов — другие? — спрашиваю Булата.

Он внимательно смотрит на меня, будто удивляясь вопросу.

— Нет, их носят только в морозы от минус двадцати до минус семидесяти градусов. Это очень тёплая обувь. У меня довольно много друзей, которые ездят на вахту, и все говорят, что без унтов на вахте делать нечего, только с ними можно спастись.

Сначала были лётные мужские

Даши-Цырен Балбыров шьёт унты уже 40 лет; начал это делать ещё в школе в седьмом классе. Он тоже из села Укурик.

У Болбыровых семейный подряд: в работе участвует и жена Очирма, и двое детей. фото: Юлия Скорнякова

— До пятидесяти градусов, — кивает он на мужские унты с толстой подошвой, — они спокойно выдержат.

На одну пару унтов у мастера уходит от недели работы. Высокие мужские стоят в Забайкалье от 35-40 тысяч рублей, женские унты — от 30 тысяч, а цены на аккуратные полуботинки из камуса начинаются от 25 тысяч.

Цены высокие, но и морозы тоже. фото: Юлия Скорнякова

Сыновья занимаются выкройками и вырезанием подошв.

— Если ребёнок не захочет что-то делать, насильно не заставишь. Моим 15 и 16 лет, они помогают. Стараемся их стимулировать: чем больше и лучше поработал, тем больше «стимула» получил. Нас также в детстве «стимулировали», — смеётся он на морозе.

Даши-Цырен рассказывает, что когда-то Укурик был одним из немногих сёл в Читинской области, которая стала частью Забайкальского края, с таким количеством мастеров по унтам. В основном шили массивные лётные унты, которые быстро разбирались военными и рабочими, которые трудились на холоде, а таких было большинство.

— Верх у них был из натуральной овчины, а подошва кожаная. Это были в основном мужские унты. Лишь позже начали шить из камуса и появились женские, — говорит Даши-Цырен, который до сих пор живёт в родном селе и не планирует уезжать оттуда.

Надел такие унты — стал охотником! фото: Юлия Скорнякова

Производственная мастерская Соелмы

Соелма Цибикжапова вспоминает, что в детстве унты шила её бабушка. Они в основном были собачьи.

— Мы занимаемся этим из поколения в поколение. Унты шили наши бабушки и родители: мои и мужа. Мы все из одной деревни, из Укурика, а сейчас живём в Бурятии. Если считать наш род по мастерам, то я и Даши-Цырен — четвёртое поколение тех, кто шьёт унты. Моим родителям сейчас по 67-68 лет, и они тоже занимаются этим с детства. Мы говорим им, что теперь пора отдыхать, а они все равно работают, делают уже для себя, — говорит мастер.

Она вспоминает, что помогать старшим начала с десяти лет: сначала доверяли распарывать полушубки из овчины для подклада унтов, затем разрешили вырезать его, а потом научили набивать изделие на лекала, крючковать и «садить» украшения.

— Чем старше мы становились, тем больше нам доверяли родители. Мне очень нравится это дело. Все свои изделия я привезти не смогла, много работ ушло в Монголию, с которой мы сотрудничаем. Создавать и придумывать модели я очень люблю. Из камуса северного оленя мы стараемся делать новое, создавая модели унтов и ботинок, которые нравятся молодёжи. Я и две моих помощницы считаем себя дизайнерами. Помощниц я выбрала сама, и у нас целая команда из 15 человек занимается производством. В месяц мы производим около 500 пар, каждую из которых изготавливаем за 2-3 дня.

Соелма Цибикжапова — мастер создания унтов в четвёртом поколении. фото: Юлия Скорнякова

Соелма берёт в руку полуботинок с уникальным рисунком, которого я не видела нигде на этом фестивале, и я моментально начинаю жалеть, что пришла на фестиваль, заранее выложив банковскую карту и не запомнив пароль для перевода.

Про итоги и традиции

Обладателем Гран-при пятого юбилейного фестиваля унтов стал Батор Аюров из Улан-Удэ — ему вручили приз на сцене вечером, когда ряды товаров уже значительно опустели.

Унты Батора Аюрова получили Гран-при. фото: Юлия Скорнякова

Лучшим мастером женского дизайна унтов стала его землячка Жанна Цыбикова, за лучший дизайн мужских унтов наградили Зинаиду Очирову, а лучшим мастером дизайна детских унтов признаны жительница Читы Марина Гундарева.

Унты могут быть гламурными! фото: Юлия Скорнякова

Награды не обошли и героев этого материала: Даши-Цырен Балбыров стал обладателем награды за лучшую семейную мастерскую, а Соелма Цибикжапова получила специальный приз фестиваля — сертификат на 10 тысяч рублей на проживание в лэнд-арт парке «Тужи».

Однако не это главное.

В морозном дыхании поздней забайкальской осени, которая уже напоминает суровую зиму, в этот день так отчётливо ощущалась сила, передаваемая из поколения в поколение мастерства, которым владели люди, жившие на этой земле много лет назад и смогли передать свои умения своим потомкам. Маленькие дети в домах до сих пор берут в руки иголки, чтобы согреть теплом своей работы сотни лётчиков, чабанов, пастухов, работников горнорудной отрасли, водителей, золотодобытчиков и многих других. И главное в этом фестивале, конечно, то, что это занимательное дело, которое передаётся из поколения в поколение, будет продолжаться, живя, как и традиция этого ремесла.